Пестик на сковороде: как древние украинцы называли секс, когда секса не было

Интим в контексте “древности” говорить страшно. Похабные песни и обсценна лексика упорно не замечаются, а обсуждать тогдашнее половую жизнь вообще считается моветоном, – говорится в материале Gazeta.ua.
Между тем, дети откуда-то брались. Мало того, для обозначения определенных процессов и частей тела использовались вполне конкретные слова и устоявшиеся выражения.
Пестик на сковороде

Конечно, интимные вещи не всегда называли прямо. Особенно много эвфемизмов в песенной лирике, где все было красиво, и портить идиллию прямым текстом не хотелось. Скажем, совместное спание мужчины и женщины обозначается как “ночуют” или “говорят до зари”, “до утра”, казак к девушке “каждую ночь ходит”. В постовой песни, записанной на Черкасщине, говорится:
– Ой ты, козаче, ты крестообразный барвіночку. Кто тебе постелет при дороге постельочку.
– Ой, есть у меня широкий лист буркунини, ты мне, девица, при дороге люба и мила”.
Что интересно, в советском издании 1963 года “Игры и песни” строк с намеком на секс в этой самой песне уже нет.

В то же время бытовое вещания и “специальные” срамные песни были совсем другим миром. Хотя об интимной, судя по словам информаторов, люди говорить как будто стыдились, однако в пределах своей возрастной группы такое обсуждение, наверное, было нормальным. Согласно записям второй половины 19 века, для обозначения половых органов и полового акта часто использовались заимствованные слова, известные нам сейчас как мат. Между тем, исконно украинская интимная лексика тоже была.
“Дед пихает, пуцкий гнется, баба си нервничает”.
Есть общеизвестные слова для называния мужских и женских половых органов. Этнограф Михаил Красиков называет слово “сковорода” эвфемизмом для обозначения женского полового органа. То же и с “бандуркой”, “ступой”. “Моя ступка не пустая, топчет шляхта подорожная”. Исследователь называет целый ряд ласкательно-зменшувальних синонимов к половых органов обоих полов: хуєньку, залупієньку, колбаска, кіньчик, петушок, соловей, головочка, кукла; пиздонька, кузупенька, беда, реґедзуля, петрунька, мандушечка, тюндя, вавка, курочка, коляда, коновочка, кирниченька… Примеры такого разнообразия и кодовых устоявшихся выражений можно найти в сборнике срамных песен “Бандурка”. У гуцулов были свои слова: пуцкий и потка. Из скабрезных коломыек, записанных в Вижньому Березовые: “а потка кудрявая, внутри лысая, то она мне выглядит как кусочек мнєса”, “девки потки побрили”. Процесс наличия или отсутствия эрекции описывается так: “стала пуцкий проволокой”, “дед пихает, пуцкий гнется, баба си нервничает”. Еще символом чоловікості и мужского члена считалась рыба. Член также называли щучкой.

Были и еще более точные анатомические подробности. Головка так и называлась, а вот с клитором просто разнообразие названий. Уже в новгородских берестяных грамотах (№ 955 (XII в.) для обозначения клитора используется слово “киль”. В дореволюционных исследованиях половой жизни встречается слово “скоботень”, а также “шкворень”. Википедия утверждает, что исконно украинское название клитора – линдик.
От телесування и дальше
То, что сейчас называется бестолковым для украинского языка словом “петтинг”, называлось “телесування”.
Теперь перейдем к процессу. Ласки, то, что сейчас называется бестолковым для украинского языка словом “петтинг”, называлось “телесування” или “целование”. При чем это не только то целование, которое мы можем представить. Вот, как в песне: “А девка с парнем спать ложиться, она только что вляглась. Только что улеглась да целованнєм занялась”. Еще один термин, скажем так, взаимной мастурбации – секеляння:

“Секеляння или тьорка (занесен срок) встречается и между холостой жизнью и девичеством. Однако о том не собрано много материала, ибо собирать его трудно. Когда рассказчик хотел рассказать какую-то “сказку” о том, как секеляють ся большие, девки с девками или мужчины с мужчинами, то не дали ему, потому что сказка слишком стидка”, – пишет Марко Грушевский в исследовании “Женщина и ее половую жизнь…” И немножко на защиту гетеросексульності: “Хайби уже мальчик и девочка себе секелялись, а то и девушки с девушками! Еще и хорошо и есть не понимают, а уже сукины дети и шморгають ся друг с другом. Лезет одно на одно, как поросята те. (…) Позаголюють ся обе и ползают друг на друге”. Для девушек мастурбация также называлась “шморганням” (“пальцем сами себя шморгають”).
“Хайби уже мальчик и девочка себе секелялись, а то и девушки с девушками! Лезет одно на одно, как поросята те. Позаголюють ся обе и ползают друг на друге”. Для девушек мастурбация также называлась шморганням: “пальцем сами себя шморгають”

Исследования Марка Грушевского 1907 года является настоящим “кладезем” с интимной терминологии. Интересно, что при переиздании книги в 2006 году все “грязные” подробности жизни украинцев исчезли.
Месячные называли “цыганами”. И, по источникам Грушевского, говорить вслух о “цыгане” было стыдно, поэтому говорили “шарівські”. Сейчас трудно понять, чем “цыгане напали” позростала обида звучит по “шарівські приехали”, но факт остается фактом. В более почтенном обществе говорили “місяшне”, “рубашне”, “женське”. Интересно, что говорить о “цыган” вслух люди как бы стеснялись, а вот то, что месячные проступают на рубашку (для месячных носили специальную рубашку, с грубым подолом) – это было понятно. Разве молодые девушки во времена гуляния на улице стеснялись идти в мальчишеское общество, отсиживались дома. Приводятся также другие региональные обозначения менструации: пола, “красный Иван”, “себе”, “пере ся”, “кровь”, “то время”, “кошуля, сорочка”, “рубашка”. Интеллигенция пользовалась словами “регули”, “лунное”, “свое время”.
Женщина, которая потеряла девственность, называлась “прогуляна”. Целомудренная – “с калиной”, “не прогуляна”. Всем известны выражения “сбить венок”, “калинку ломать” для обозначения потери девственности.
Половое влечение называли “кортячка”, “зуд”. О прекращении половой жизни говорили “руки помито”.
Сперма называлась “плоть”, “семья”. По свидетельствам Грушевского, названия для поллюций не было.

Процесс дачи так и называлось – дача. “Приди, кум, сам, сам, то я тебе дам, дам. Товарища не бери – ибо наделаешь беды!” Еще использовали слово “щекотать”: “почему ты меня не лоскочеш, или не умеешь, или не хочешь?”. Для разговора о сексе и ласки часто использовали слово “живот”, который холили, которым возвращались к партнеру, которым прижимались.
Для обозначения полового акта в отрицательном смысле, кроме “загубить”, было и слово “висмалити”. Митрофан Дикарей 1903 года приводит название “пиз**смали” для группы парней, которые піддурили и изнасиловали (“висмалили”) девушку. Принудительный половой акт в фольклоре описывался, конечно, красивее: “…взяли дівойку да и под боченьки. Завели й под сухой явор, да и стали они да и дилитися. Поэтому ручейку, потому другую. Поэтому ноженьку, поэтому вторую”.

Конечно, трудно даже представить все многообразие интимных слов, которые использовались во всех регионах Украины. Открещиваться от этих слов можно еще долго. Но ведь пропадет богатство! Ну, и нигде правды дети: хотим мы этого или не хотим, а секс, как и обсценна и интимная лексика, в Украине был.
В материале использованы иллюстрации Татьяны Шевченко.

Теги: секс, украинцы

Вы можите читать эту запись через RSS 2.0 поток. Вы можите оставить комментарий, или поставить trackback со своего сайта

Оставить комментарий