расцвет карандашного рисунка

Зачастую эти работы представляют собой как бы черновики; Луи Димье: обоснованно установил, что некоторые карандашные портреты отдавали затем на доработку подмастерье доводившим их «до кондиции » . Юный Франсуа Клуэ несомненно выступал такой роли в отцовской мастерской, так что неизвестно, ему или его отцу адресованы похвалы Маро, приравнявшего Жане (Франсуа Клуэ тоже был прозван Жане) к Микеланджело. Сын унаследовал не только обязанности придворного живописца французских королей, но и отцовский талант. При царствование Генриха II жанр портрета расцветает еще пышнее, однако с приходом Франсуа Клуэ характер карандашного рисунка меняется: наброски перестают напоминать эскизы, обретая законченность как в изображен деталей, так и в общем исполнении. Рисунок теряет простоту и внешнию наивность, придававшие столько очарования проникновенным «карандашам» старого Жана Клуэ, становясь более изощренным, нередко приобретая налет холодности. Однако сколько величия в лицах знаменитых особ, как например изображении вдовствующей Екатерины Медичи (Париж, Национальная библиотека), сколько прелести в портрете Елизаветы Австрийской (Париж, Национальная библиотека),где прорисованный тонким штифтом изысканный убор не отвлекает внимания от нежного лица застенчивой девушки.

Елизавета Австрийская

Елизавета Австрийская

Эти качества карандашных рисунков объясняют увлечение ими. Королева Екатерина Медичи, обожавшая их, подавала пример, собирая рисунки целы кипами в своем заполненном портретами суассонском дворце. Слава Жане не знала границ: испанская королева просила французского посла «отправлять искусно выполненные многоцветные «карандаши», какие, она знает, Жане умел исполнять отменно». Эти рисунки отправлялись как посольские дары: Жан Адемар показал, какое влияние они оказывали на ход политических дел во время дипломатической подготовки одного брака.

Это значение рисунков и их успех объясняют количество появившихся портретистов: в королевских счетных ведомостях упоминается множество художников чьи имена сегодня ничего не говорят нам. Долгое время все карандаши рисунки скопом приписывали Клуэ, без уточнения, идет ли речь об отце или сыне. Рисунки оставались по-прежнему знаменитыми, но личность их автор быстро забывалась; уже Мариэтт не в силах был отличить одного Клуэ другого. Сейчас искусствоведы пытаются распознать в огромной массе портретных рисунков руку того или иного мастера. Дело это весьма деликатное и увы оно почти не продвинулось со времени работ Анри Бушo, Этьена Мори, Пелатона и Луи Димье.

Вы можите читать эту запись через RSS 2.0 поток. Вы можите оставить комментарий, или поставить trackback со своего сайта

Оставить комментарий